1 Палящего, 2606 год - 5 Листопадного, 2607 год
    23.06.2025. МиорЛайн празднует свой шестилетний юбилей, и мы от всей души благодарим вас, наших игроков – настоящее сердце проекта, за эти годы! В честь этого мы запустили масштабные обновления: переработаны ключевые разделы (Расы, Летопись, Книга Познания), добавлена новая карта с тремя государствами (Королевство МиорЛайн, Республика Артэйн и город-государство Инитос), углублена религиозная система и произошел игровой временной скачок! Ловите акции: подарки всего за 5 крупиц и "Праздник Новых Лиц" (до 25.07), а также участвуйте в конкурсах "Маски сброшены, господа" и "Беспорядок в архиве" (до 07.07)! Мечты сбываются, присоединяйтесь к празднику! ✨
    Имя: Илион Саврин
    Раса: ремуо
    Возраст: предположительно 33 года
    Род деятельности: лидер Смертельных Всадников
    подробнее
    Имя: Тэрис
    Раса: ремуо
    Возраст: предположительно 30 лет
    Род деятельности: член Смертельных Всадников, правая рука Илиона
    подробнее

    МиорЛайн

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » МиорЛайн » ­Архив игр » Завершенные » Поет свирель, играет лютня, а души все на перепутье


    Поет свирель, играет лютня, а души все на перепутье

    Сообщений 31 страница 32 из 32

    1

    Участники
    Натаниэль де Кайрас, Юнилия де Кайрас

    Время
    20 число Листопадного, 2578 год

    Погода
    дует теплый ветер, облачно

    https://i.ibb.co/g7SY6gg/image.png

    ◂ поместье де Кайрас - особняк семьи Лавирен - театр "Солнечного дракона" - снова поместье де Кайрас ▸
    "Прошел месяц с того момента, как Натаниэль и Юнилия произнесли клятву возле статуи богини, поклялись в вечной любви друг другу, однако тех чувств, которые воспевают менестрели в своих одах, так между ними не возникло. Лишь недопонимание разверзлось бездонной пропастью, оставив молодоженов по разные стороны.
    И тут - письмо. Семейство Лавирен приглашает герцога и герцогиню составить им компанию за сытным обедом, а после - в театре. Специально ли, умышленно ли, однако отказать старому приятелю, с которым был проведен не один год в стенах благородного института, - грубость".

    Отредактировано Натаниэль де Кайрас (18.08.2020 20:23:03)

    +2

    31

    Касаться обнаженного тела, чьи плавные изгибы были нежны и красивы, но не наслаждаться им — отвергать. Утопать в живом тепле, что разливалось по телу благодаря шумно бьющемуся сердцу, но питать к нему пустое безразличие, скручивающее душу. Мыслями быть с той, что дарила немой холод, медленно сводящий с ума, но находиться рядом с другой, чувства к которой — напыщенная фальшь.

    Слияние душ не даровало райского наслаждения, опьяняющего сильнее вина многолетней выдержки. От него, вынужденного и необходимого, душа покрывалась кровоточащими язвами, и лишь размытые образы усопшей, всплывающие перед глазами размытыми пятнами, немного помогали забыться в собственной лжи: огонь тела Юнилии — хоть и не сравнимый с ласкающим холодом мертвых — стал... привычным, бесчувственным, пустым, а движения герцогини почти сошли на нет, словно вместо нее на ложе — бездушная кукла, но его — участились; успокаивающих слов также не было, вместо них — сдавленные и скомканные дыхания, пропитанные отголосками различных чувств и эмоций, среди которых не было лишь двух, любви и страсти. Был только долг, обязательство перед другими знатными родами, что искоса смотрели на единственного — пока что — представителя рода де Кайрас. И поэтому, когда напряженное мужское тело на краткий миг охватило чувство облегчения, Натаниэль неспешно отстранился от эльфийки, отпуская ее — убрал руки с ее бедер, и замер, сдавлено выдохнув. Иллюзия, в которой вынужденно хотел раствориться эльф, стала осыпаться мелким крошевом, порождая отвращение.

    Оно с каждой песчинкой, ударяющейся о дно песчаных часов, все сильнее вгрызалось в душу, остервенело терзая ее, как голодный зверь — мертвую тушу. Это гнилое чувство лишь усиливалось при одном взгляде на Юнилию, что безмолвно лежала на кровати и не шевелилась. Лишь едва заметно приподнималась ее спина — дышала, тихо и беззвучно. Натаниэль, поджав губы, потупил взгляд и почувствовал, как по телу прошлась колючая дрожь, и он слез с кровати, на простынях которой был едва заметный алый след.

    Мерзко.

    — Отдыхайте, Юнилия, — в сдавленном полушепоте произнес мужчина, пытаясь совладать со звенящей дрожью в голосе, выдающей его бушующий ужас внутри сердца. — Если Вам что-нибудь понадобится, Вы всегда можете обратиться к слугам.

    Грязно.

    Натаниэль поднялся с кровати — а ноги, обвитые слабостью, дрожали — и забрал одежду, что сбитым в кучу ворохом тканей лежала рядом. Оделся, в спешке застегивая пуговицы и оправляя рукава, полы камзола, пряча во внутреннем кармане флакон с маслянистой жидкостью. Замер, боясь обронить на свою супругу неосторожный взгляд, от которого внутри вновь разольется горечь отвращения и ужаса, развернулся и без единого слова и лишнего действия вышел из личных покоев эльфийки, тихо закрыв за собой громоздкую деревянную дверь. А за ней — удаляющийся стук каблуков.

    Словно ты захлебнулся вязкими помоями, от которых — жгучая тошнота. Лицедейство, притворство, ложь! Натаниэль, идя по каменному коридору, отчетливо слышал эти слова в эхе собственных шагов. И эти отголоски ласково тянули его в бездну отчаяния. Он, шумно сглотнув, остановился, рвано выдохнул, запуская дрожащую от напряжения руку в смольные волосы, замер, вперившись пустым, потерянным взглядом в пустоту перед собой. На лице, бледном и обессиленном, промелькнула кривая усмешка.

    Ожидаемо. Подобный итог, заставляющий страдать две жизни под гнетом обязательств высшего света, был ожидаем. По крайней мере, для него. Так почему же тогда сердце бьется в мучительной агонии, словно его проткнули насквозь отравленным клинком?..

    — Ох, Эдолина... — вознесенная к богине немая просьба, сотканная из нитей опустошающего отчаяния, сорвалась с губ мужчины; он, прикрыв глаза, едва заметно помотал головой.

    А горло неприятно обожгло изнутри, словно некто разорвал нежную плоть изнутри, оставляя кровавые полосы. Герцог, прокашлявшись, сделал широкий шаг вперед — направился к себе в кабинет. Быстро, в суматошной спешке.

    Нужно было отвлечься. Забыться. Утопить все мысли, роящиеся в голове подобно встревоженным роем пчел, в горячей алой жидкости, способной даровать забвение на краткий миг. Ведь только так и никак иначе можно было пережить невыносимую муку того, на что он согласился добровольно.

    +2

    32

    [AVA]https://upforme.ru/uploads/0018/e2/2e/147/t897757.jpg[/AVA]

    Три недели спустя.

    Ты оставил во мне лишь горечь разочарования. Моя обида не стала меньше, она смешалась с болью и унижением, выросла, затаилась, окрепла, именно эти чувства я испытываю, когда ты извещаешь меня вежливым тоном о своем вечернем визите, коротком и таком же мерзком, как тот самый первый раз. Я знаю как все произойдет наперед, я больше не удивляюсь и ничего не ожидаю от того, кто не в силах проявить хотя бы сочувствие, кто не в силах хоть бы сделать видимость лжи для успокоения того, кому не повезло стать партнёром в хитросплетении постельных сцен. Увы, герцог, не затрудняет себя этим лицемерием в моей спальне, там ведь нет других зрителей, кроме меня...
    Что ж, мы оба знаем для чего все это безвкусное представление - я должна зачать ребенка, такова цена лжи. Ребенок, наследник великого и древнего рода, вот то связующее звено, которое ещё может побороть наше взаимное не принятие друг друга. Вот моя последняя надежда на то, что когда-то, Натаниэль забудет свою любовь к покойнице и обратит взор на живых, на тех, кто ещё может стать его смыслом жизни, его настоящим, его будущим!
    Не смотря на то, что меня переполняет обида и желчь разочарования, не смотря на то, что супружеский долг стал моральной и физической пыткой, ядом, а даже и к яду можно привыкнуть со временем, я все ещё пытаюсь найти оправдание герцогу, мне хочется верить в то, что он ещё сможет жить нормально, полюбив хотя бы своего ребенка, вместо пепла воспоминаний. Когда - нибудь. Я все ещё сдерживаю гнев в узде, подавляю отвращение, лишь осознание того, что Натаниэль и сам жертва бездушного спектакля, а возможно, ему ещё тяжелее от воспоминаний той, кому отдал душу и сердце, пытаюсь бороться с собой, со своими чувствами, словно гладиатор на арене, где победитель всегда лишь один. Герцог теперь мой муж. Мой муж. Навсегда.
    Все мои мечты остались в прошлом, там же, где алые разводы на белых простынях и горечь от произошедшего. Больше я не жду волшебства, заранее готовлюсь к унизительной во всех смыслах вечерней встрече: пью таблетки, что туманят разум и обязательно пользуюсь артефактом, в таком состоянии мозг мой задурманнен, а тело расслабленно, я хотя бы не чувствую боль, а на утро, произошедшее под покровом тьмы, кажется не более, чем дурной сон. Только эти средства и спасают мою душу от разрушительной ненависти. Впрочем, можно привыкнуть ко всему, даже к тому, что происходит в стенах моей спальни... Со временем...
    Я все ещё удерживаюсь за чертой, в шаге от того, когда начинается жгучее чувство глухого отторжения и полного непринятия.
    Все прошлые обиды и страхи, теперь, прошедшей через горнило настоящего отношения герцога ко мне, кажутся смешной детской обидой...
    Невольно, я задаюсь вопросом после каждого такого визита, "Ну, что Вам стоит представить на моем месте другую и в бреду самообмана, обмануть и меня? Неужели мое тело настолько не идеально, что нельзя им воспользоваться с умом, подарив хоть немного нежности, пусть и адресованной совсем не мне?".
    Слияние исковерканных судеб, сделало меня опустошенной и словно заморозило изнутри. Я перестала робеть в присутствии Натаниэля, больше не грежу им, не ломаю голову над чужими тайнами, стараюсь хотя бы удержаться на краю равнодушия, хотя все сложнее скрывать отвращение, которое невольно шевелится где-то внутри, очень тщательно сдерживаемое подсознанием. Из раза в раз, пытаюсь оправдать себя и поступки герцога, он как и прежде безупречен во всем, что не касается наших амурных дел и сближения уставших душ.
    Прошло три недели. Огромный отрезок времени, почти вечность мучения, на протяжении которого, герцог и я, словно проклятые, с завидным упрямством самодуров-разрушителей продолжали ночные встречи. Порой мне стало казаться, что продались все это ещё дольше, наши души привыкли бы, очерствели бы, покрылись непроницаемым для взаимного уязвления панцирем... И тогда...
    Утрешнее недомогание застало меня врасплох. Тошнота накатила внезапной волной. На слабых ногах, я еле успела добежать до небольшой раковины в которую, выворачивая нутро, была исторгнута желч. Рано. Было слишком рано для первых признаков беременности, однако, в душе зарождалось какое-то щемящее чувстово ликования. Трепет. Восторг! И облегчение! Впервые я подумала о том, что стану матерью, осознанно, не между строк горького разочарования! Это ведь будет мой ребенок... Наш. Не важно! Натаниэль смог подарить мне частичку себя, ту самую, которая, я была уверена, сможет заполнить своей любовью мою обиду, сможет помирить нас с герцогом, сблизить!
    В волнении, все ещё боясь верить в свои догадки, я попросила слуг вызвать врача, а потом потянулись томительные часы ожидания. Утрешний туалет. Выбор наряда. Кислое яблоко, лёгкий завтрак, стакан мятной воды с медом и лимоном, чтоб унять дурноту. Прогулка по саду. Любованием прекрасным. Время близилось к обеду, когда прибыл экипаж доктора и после краткого обмена любезностями, мы прошли с миссис Розариной в мои покои, где после осмотра и расспросов, я получила счастливое подтверждение о том, что стану матерью.
    - Помните, никаких стрессов, крепкий сон, хорошее питание и прогулки. Так вы сможете избежать острые фазы токсикоза, который в вашем случае начался слишком рано. Поговорите с супругом, желательно чтобы он бывал с вами чаще, это очень сильно влияет на течение беременности, в такие периоды обостряется эмоциональный фон, вам понадобиться его поддержка, госпожа Юнилия. Берегите себя и не забывайте пить то, что я вам пропислала. - с этими словами пожилая женщина распрощалась со мной, оставив в трепетном и чуть потерянном настроении на ступеньках поместья.
    "Нужно рассказать Натаниэлю" - думала я, а сердце лихорадочно колотилось в груди от сладкого томления, от того, как герцог удивиться и обрадуется! В мыслях я уже нарисовала себе его точеное лицо, холодное, строгое и то, как оно меняется, уступая теплу и краскам во взгляде от того, что я хочу сказать. Ведь мы вместе ждали этого ребенка, мы столько выстрадали ради него!
    Шаги торопливые, плавные, лёгкие. Стучат переливчатым эхом каблучки туфель. Я взволнованна. До кабинета Натниэля я словно лечу, оставляя после себя нежнейший шлейф цветочного парфюма. Руки похолодели и пальцы слегка подрагивают от волнения и нетерпения. Стук выходит неуверенным, но голос изнутри ровный, чёткий, это успокаивает и в то же время, страшит, заставляя скручиваться внизу живота холоднную спираль из страха и опасений.
    - Натаниэль, это я. - нелепо звучит чуть звенящий голос, на что герцог лишь вопросительно касается меня своим взглядом и я уже знаю, что сейчас к этому будет добавленно несколько подобающих случаю культурных вежливых фраз, как приглашение войти, например.
    Я захожу. Нервно сжимаю и разжимаю ткань во вмиг вспотевших ладонях, пытаясь справится с удушливой волной дрожи в голосе.
    - Натаниэль... - и все равно, выходит чуть нервно и рвано, герцог же молчит и дожидается, когда я озвучу цель визита.
    - Я беременна. - почему-то воздуха не хватает и голос не слушается меня уходя на шепот.
    - У нас будет ребенок. - неужели я это сказала? В груди сердце бьётся часто и заполошенно, я жду реакцию мужчины, в тайне желаю, чтобы он подошёл и обнял меня, ведь это так... Было бы кстати. Словно миллион слов и негласное "прости" и мое "прощаю".
    - Что ж, это весьма хорошо. - голос Натаниэля ровный, четкий, неизменный. Мужчина остаётся на месте не меняя позы, лишь взгляд от бумаг оторвал в мою сторону. Серый. Холодный. Стальной.
    Я отмираю от нарисованной в уме картины и несколько растерянно, недоуменно разглядывю некоторое время лицо герцога и просто не могу поверить - никаких эмоций! Ни капли радости, тепла, нежности! Словно я сообщила эльфу обыденную новость, которая не стоит ни толики его времени! Я не верю своим глазам, не верю себе и произношу слова прежде, чем осознаю что-либо до конца,
    - И это... Всё? - слова звучат потерянно и как-то надтреснуто.
    - Вы хотели мне сообщить что-нибудь ещё? - все тем же сухим и ровным тоном интересуется Натаниэль, медленно вызывая во мне черные волны жадной ненависти изнутри. К лицу приливает кровь. Щеки уже полыхают, а тонкие пальцы сжимают нежную ткань платья с такой силой, словно хотят порвать. Мне хочется много чего сказать герцогу, много злого и острого, но в агонии затопляющего бешенства удается выдавить лишь,
    - Нет. Это всё. - развернуться и уйти хлопнув дверью.
    "Я тебя ненавижу. Ненавижу. Натаниэль. Будь ты проклят со своей любовью! Будь проклят!" - кипятком круг за кругом циркулирует по венам сплав из сдерживаемых до этого времени крамольных эмоций, которым открыли оковы, наконец-то выпуская наружу.

    Отредактировано Юнилия де Кайрас (08.02.2022 18:14:16)

    +2


    Вы здесь » МиорЛайн » ­Архив игр » Завершенные » Поет свирель, играет лютня, а души все на перепутье