Заливистый смех скакал по черепице поместья Фирро. В ушах он стучал, как истеричный град: от каждого щелчка сводило судорогой живот голодного Рена, который намотал десятый круг в ожидании сестрицы. Несколько минут назад он силился услышать в размытом фонтане из десятка голосов хитрый звон опаленной стали. Тут же он представил ее пламенную шкуру, вдохнул полной грудью запах приближающегося лета и страсти, о которой грезили сами Боги...
Не религиозный, а блаженную молитву Рен чуть ли не прочел, когда у него подкосились на мгновение круглые, грубые колени. Когда все его мрачное и нелюдимое существо вдруг воспрянуло, как разбуженный средь ночи жеребец. Вот бы станцевать с нею, с единственным пламенем, что дарит свою любовь, предательски обжигая. Волк любил боль в лице ее сапфировых, сверкающих глаз. Он готов был станцевать в листопаде ее шерстинок и непременно высушить большую часть из них, оставив, как трофей. Так, вроде, делали дети?
Когда уже закончится чертово веселье? Рен заскрипел зубами. Уже было невтерпеж, а образы не помогали. Они манили, но не воплощали в жизнь прекрасное создание. Волк решил непременно высказать разлуке все, что он думает о ней, только после того, как увидит свою сводную сестру. А пока что он с жадностью пожирал глазами распахнутые окна, провожая одно пышное платье за другим. Иногда кружева сменяли невзрачные костюмы, что смеялись на бархатно-низкий мотив. Гостей было много, и у семьи Фирро сегодня выдался тяжелый день. Вернее, только у сестриц Рена, которые там, наверняка, развлекали одну часть зевак, а другую аккурат взяли на себя родители. Так благородно..! "Аж тошнит", проскрипел мысленно зверь. Правая часть его губы поднялась, обнажая клыки. Он дернулся в сторону с гулким рыком, пнул пустую корзинку и хотел разнести скатерть-самобранку, что все не могла дождаться прибытия дамы, но что-то остановило бунтаря от рокового поступка. Он услышал шорох, точно тот, кто двигался к нему, намеренно проводил рукой по живому лабиринту. Уши навострились, а большие, янтарные глаза пожирали перед собой неизменную пустоту. Ему почудилось? Да нет, теперь уж и поступь не скрывалась. Топ-топ. Топ-топ. Ритм шагов становился быстрее. Кто-то очень спешил! "И я даже знаю, кто", иронично процедил про себя зверь. Он размял вальяжно плечи, расставил задние лапы на уровне плеч, а передние важно сложил на груди.
План провалился. Саммер должна была выскользнуть из гостиной, попросившись в туалет или придумав еще какую-нибудь причину, чтобы ее отпустили. А Рен же разделался со своими сверстниками, наплел им, будто отец поручил ему какое-то супер-элитное, секретное, а главное - очень важное - дело, и точно к назначенному часу прибыл в сад. Он не исключал, что ему повезло больше: взрослые почти не смотрели на него, а Эль, прознав про гнилой поступок, только покачал головой. Послушный дурачок не сломал ему план, потому что не хотел позориться. "У благородства тоже есть темная сторона, поэтому вы так хотите мерцать в лучах правильности", не переставал смаковать свою победу бесстыжий Рен. А чего бы ему робеть перед самим собой? Он захотел и сделал, и папку с мамкой все устроило. Только братец опять рожу скривил. "Впрочем, не впервые", оборвал себя Рен и приподнял голову...
Уже сейчас. Она придет.